На пульсе времени

2 180 подписчиков

Свежие комментарии

  • Геннадий Чухнов
    Прогнившая и зовущая в никуда КПРФ во главе с орденоносцем Андреичем- это как раз то, что поможет российским упырям и...Илья Гращенков о ...
  • Сергей Мезенцев
    только тупые не поймут, это типа теста...«Люди во власти б...
  • Марат Бикмеев
    А очередной "харизматичный" ...Ну ну ...дальше и читать не стал...Эхом москвы за километр воняет ...«Люди во власти б...

Плата за тиранию

Плата за тиранию

Кто бы спорил, перемены неизбежны. Хотя уже выросло целое поколение россиян, для которых неизменно одно: во главе России твёрдо стоит Владимир Путин, как бы ни называлась его должность. И даже если он когда-то по собственной воле оставит президентский пост, ничего не изменится. Во главе России будет всё так же твёрдо стоять всё тот же Национальный Лидер.

Хотя меняется и он. Причём шокирующие изменения произошли за очень короткое время.

Меньше, чем за год, Путин превратился из умеренно-авторитарного лидера в жёстко авторитарного правителя, частично даже диктатора. Во-первых, на протяжении всего года мы имели возможность наблюдать, как разного рода ограничения, затрагивающие фундаментальные права и свободы и при этом не предусмотренные никакими законами, явочным порядком вводятся по всей стране росчерками пера исполнительной власти. Масочный режим, перчаточный режим, пропуска на выход из дома, QR-коды на поездки даже на личном транспорте…

Во-вторых, не связанный вообще никакими конституционными нормами тотальный разгром, если не сказать погром всей несистемной оппозиции. Начиная с крайне сомнительной истории с «отравлением» её лидера и продолжая, но не заканчивая административным и уголовным преследованием всех причастных к оппозиционным структурам.

А на очереди – поражение в правах даже сочувствующих: см. законопроект о запрете выдвигаться в органы представительной власти всем, кто имел хотя бы один финансовый конетакт с организацией, признанной иноагентом, даже за три года до такого признания.

В-третьих, переход к тотальным репрессиям против несогласных. Теперь органы не только сурово карают всех задержанных на несанкционированных митингах, но и приходят постфактум к выявленным их участникам. При том, что сама практика такого выявления – по городским камерам наблюдения и системам распознавания лиц – никак не узаконена вообще.

Тем самым режим пытается утвердить окончательный запрет на свободу собраний, тогда как свобода людей выходить на митинги и демонстрации является одним из фундаментальных прав человека. Криминализация, то есть, приравнивание к уголовному преступлению конституционного права собираться мирно без оружия является важнейшим признаком диктатуры, отличающим ее от мягкого авторитарного режима.

 

Впрочем у всего есть и своя цена. Экономическая в том числе.

И беда в том, что неизбирательное расширение репрессий – это не просто борьба с расплывчатым кругом людей, активистов и участников митингов, как можно подумать.

Это всегда системное событие, ведущее к деградации широкого фронта общественных, социальных и государственных институтов и практик.

Попытка запретить инакомыслие и публичную оппозицию требует расширенного политического контроля в разных сферах жизни – в образовании, науке, управленческих практиках, даже в экономической экспертизе, как ни парадоксально. Потому что всё начинает стремительно политизироваться. Такой парадокс…

Деградация образования и науки будет проявляться в чистках в вузах и учреждениях науки и культуры – они уже начались. Но дело не только в уволенных, но и в оставшихся. Их судьба – это жизнь в условиях параноидальной подозрительности начальства, проверок, запретов, ограничений. Максимальные шансы выжить будут у худших, а лучшие должны будут мимикрировать в той или иной степени, чтобы сохраниться.

Если суд и полиция используются для выдумывания правонарушений, то они хуже работают для защиты граждан и бизнеса. Если газета закрывается за то, что раскрыла какие-то данные про условного Сечина, то, значит, про следующее воровство написано будет меньше, а украдено больше.

Если сотрудники ФСБ занимаются войной с политической оппозицией, то они хуже борются с реальными угрозами безопасности страны. Если министром назначают человека, который игнорирует мнение экспертов, потому что ему не близки их политические взгляды, то всё министерство работает хуже. И так на каждом уровне.

Если увольнения и преследования сделать массовыми, то каждый минус от одного действия нужно умножать на число людей, которых это затронуло. И затронуло не только напрямую. Журналист, который испугался написать о коррупции – это украденные у общества деньги. Чиновник, который испугался не согласиться с начальником – это дополнительные потери.

Да, экономика может функционировать и во время политических репрессий. Например, в 1930-е в СССР или в Китае в 1990-е. Но на место каждого репрессированного приезжало пять человек из деревни. Сейчас никакого подобного ресурса нет, а потому репрессии прямо наносят существенный ущерб народному хозяйству, отправляя экономику в многолетнюю стагнацию на грани спада.

Иными словами, российский ВВП при сохранении условно-либеральной или даже мягко авторитарной тенденуии во внутренней политике мог бы уже к середине-концу 2020-х гг. достичь германского: цены на нефть позволяют. Но он в итоге окажется кратно меньше – со всем последствиями для доходов, зарплат и занятости.

Такова цена цементирования власти Путина. Цена его шокирующего превращения…

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх