Я ни на грош не верю государству, оно – мне. Как нам жить дальше?

Наши люди почти никому не доверяют. Даже своим ближним. Это показало недавнее исследование Института социального анализа и прогнозирования РАНХиГС.

Причем в исследовании речь шла не о доверии к общественным или властным институтам, а к людям, которые нас непосредственно окружают. Казалось бы, близким родственникам и друзьям  россияне должны верить больше, чем кому бы то ни было, включая, страшно сказать, президента страны. И вот словно что-то сломалось в нашей «матрице».

Как умно сформулировали авторы вышеупомянутого исследования, динамика межличностного доверия имеет отрицательный характер.

Людей, которым стоит доверять, по мнению почти 30% опрошенных, стало в последние годы меньше. И лишь 6% респондентов считают, что их стало больше. Более оптимистична молодежь, как ей и положено. Люди старшего поколения, что тоже естественно, замыкаются в себе и надежд на расширение числа «доверителей» уже не питают.

Наши люди стали меньше доверять коллегам (на 25%), друзьям (на 18,2%) и даже родственникам (на 12,6%). Впрочем, некоторые исследователи считают, что среднероссийский уровень доверия ближайшему окружению (32-34%) по общемировым меркам можно считать еще вполне приличным. Хотя, скажем, в Китае с его традициями общинного коллективизма (убитыми нашими властями напрочь) такой уровень доверия превышает 60%.

В этом году американская исследовательская компания опубликовала ежегодный рейтинг доверия жителей разных стран мира к общественным институтам и институтам власти (участвовали 33 тыс. человек в 28 странах).

Россия заняла в нем последнее место по общему уровню доверия и находится в конце рейтинга в большинстве разделов доклада.

Наш индекс доверия – 29 из 100. Мы оказались на последнем месте по уровню доверия к Некоммерческим организациям (НКО): им доверяют 23% опрошенных по сравнению с 74% в Китае, 59% в Канаде и 47% в Великобритании. Предпринимателям как классу в России верят лишь 34% опрошенных (80% – в Китае). Последнее место наша страна заняла и по уровню доверия к СМИ (26%). Правда, у нас чуть больше доверия к правительству (34%), чем, скажем, во Франции или Мексике.

 

Конечно, по сравнению по крайней мере с позднесоветскими временами нас сильно испортила рыночная экономика. Мир усложнился, многие не смогли приспособиться к новым возможностям, и к новым вызовам. Вокруг полно мошенников. Они могут украсть ваши паспортные данные и взять на ваше имя кредит. Могут прикинуться «службой безопасности банка» и по телефону кинуть вас на деньги. Могут, упирая на простоту и легкость получения кредита, вовлечь вас в кабалу под 1000% годовых.

Ваш старый друг по институту, школе или детскому саду может ловко обобрать вас, а потом спокойно смотреть в глаза: ну ты понимаешь, братан, бизнес, ничего личного. Ваши родственники в процессе дележа наследства могут потерять человеческий облик и во время препирательств в суде ствть первыми врагами на земле. Ваши коллеги по работе могут вас подставить, подсидеть и заложить.

Государство при этом мало способствует тому, чтобы в обществе росло взаимное доверие. Оно не очень озабочено защитой прав личности и выстраиванием институтов солидарности и взаимодействия на низовом уровне.

Более того, относится к ним с крайним подозрением (как и ко всяким НКО). Государству параноидальным образом кажется, что эти институты (даже товарищества собственников жилья) тотчас обратятся против него, а потому самый актуальный государственный лозунг для нас веками остается прежним: «Больше трех не собираться!»

Государство не доверяет нам, стремясь ограничить в чем только можно. А мы не доверяем ему. Прежде всего в лице его чванливых и живущих явно не по средствам чиновников, разговаривающих с нами на птичьем языке официоза (да и их декларациям о доходах мы тоже не доверяем).

Не доверяем и тем, кто зовутся нашими «слугами» и «избранниками», но на деле служат исключительно высшему начальству и самим себе. Когда Дума принимает очередной закон, то первая мысль обывателя – «а в чем подвох?» Чем еще придется поступиться или сколько заплатить?

Низкое доверие к СМИ тоже понятно: они (а прежде всего под ними понимается федеральное ТВ) воспринимаются многими как пропаганда или манипуляция. Про институт выборов у обывателя сложилось твердое мнение: «Понятно, там все схвачено, за все заплачено». Но и «несистемной» оппозиции (про «системную», давно легшую под власть, можно и не говорить) на ниве народного доверия тоже особо ничего не светит. К лидерам недавних протестов в Москве отношение самое подозрительное: они де просто сами хотят дорваться до власти, чтобы воспользоваться ее сладкими плодами. Про НКО, в том числе благотворительные фонды, в народе говорят: там жулики собирают деньги под больных детей, как цыгане...

 

Однако наше угрюмое взаимное недоверие ко всему и вся делает нас похожими на мрачную архаичную «деревенщину», исподлобья глядящую на современный мир и ожидающей от него только подвоха, подстав и прочих неприятностей.

Кстати вокруг нашей страны – тоже сплошь враги и хитрованы, только и думающие, как нас объегорить. Правда, на этот случай у нас есть вера в наши доблестные ВКС и ядерные ракеты. Если только они взлетят – и свои же не украли из них какую-нибудь важную деталь.

Источник ➝

Уход Путина из Кремля люди примут с равнодушием

Поправки в Конституцию подорвут легитимность режима и сделают возможными конфликты внутри элиты 

 

Возможный уходом Владимира Путина с поста президента породил шлейф страхов в российском обществе. Такой вывод делается в докладе «Уйти нельзя остаться», который подготовил Центр политической конъюнктуры во главе с Алексеем Чеснаковым.

«Несмотря на доминирование интерпретаций, что Путин так или иначе останется во власти после 2024 года, глава государства дал несколько сигналов, что не планирует оставаться в кресле президента навсегда, и предложенные им поправки в Конституцию РФ не направлены на продление срока полномочий», — говорится в докладе.

Напомним, о каких сигналах речь. 18 февраля рабочая группа по изменению Конституции предложила закрепить в Основном законе неприкосновенность бывших президентов. Сейчас такая неприкосновенность регламентируется федеральным законом.

Сам факт, что потребовались дополнительные гарантии, и их пропишут в Конституции, заставляет предположить: Путин действительно собрался на пенсию.А в «Единой России» считают, что старики выбрались из нищеты

Так или иначе, риски и страхи, связанные с уходом Путина, «актуализированы и отчетливо выражены в сознании россиян», утверждается в исследовании. Авторы разделили их на три группы.

Вот наиболее выраженные риски/страхи:

— обострение борьбы за власть между различными политическими силами;

— новый передел собственности;

— снижение социальных обязательств государства и отмена нацпроектов;

— потеря авторитета России в мире и угроза внешнеполитических поражений;

— утрата преемственности власти, под которой прежде всего понимается отказ нового главы государства от курса Путина.

В докладе приводятся соответствующие высказывания участников фокус-групп. «В стране установится бардак, беспорядок», «Путин показал себя гарантом стабильности, неизвестно, что будет, когда он уйдет», «партия власти развалится, и все захотят кусок побольше урвать», «какой бы Пути ни был хороший, плохой, вместо него я не представляю, кого можно было бы поставить», «доплаты на детей с трех до семи лет могут отменить», «скажут, это Путин вам обещал, а мы — нет».

Вторую группу составляют риски и страхи средней выраженности. К ним эксперты относят обострение межнациональных конфликтов и усиление сепаратистских настроений. Такие риски, считают участники фокус-групп, существуют на Кавказе и в других национальных республиках.

В эту же группу входят страх роста коррупции в России, и нарастание угрозы враждебных действий со стороны США.

Наконец, третью группу составляют периферийные страхи/риски. Это существенное ухудшение экономической ситуации в стране, снижение обороноспособности России, возможность олигархического реванша и острого гражданского конфликта, вероятность войны со странами НАТО.

Ключевой вывод доклада Чеснакова в следующем. Уйдет Путин или останется во власти на новой позиции — например, во главе Госсовета, — Кремль столкнется с проблемами.

«Кремлю придется создать для граждан такую смысловую рамку интерпретации решений власти, которая позволит им смириться с изменением роли Путина в политической системе (или его самоустранением из нее) и при этом сохранить доверие к системе, то есть сохранить легитимность», — резюмируют эксперты.

Как влияют на транзит власти настроения российского общества, разразится ли в России кризис, если Путин уйдет?

— Страхи по поводу ухода Путина сильно преувеличены, — уверен директор «Левада-центра» * Лев Гудков. — Это, я считаю, «пугалки» и «страшилки» в аппаратной игре. С точки зрения большинства граждан, события вокруг транзита носят виртуальный характер. То есть — не имеют отношения к повседневной жизни.

Замечу: в обществе периодически возникает усталость от Путина. Она доходила до максимума в 2013 году. Тогда 47% граждан не хотели, чтобы он шел на следующий президентский срок. А 60% устали ждать от него исполнения обещаний.

«Крымская эйфория» сняла эти настроения. Но сейчас они вновь нарастают. 38% не ждут от Путина ничего, и готовы принять его уход спокойно.

«СП»: — Что людей по-настоящему беспокоит в связи со сменой власти?

— Некоторое снижение социальных обязательств и расходов. Но они и сегодня непрерывно снижаются — в этом смысле лично с Путиным такие опасения вряд ли связаны.

«СП»: — Уход Путина может дестабилизировать ситуацию в стране?

— Люди в это не верят, для них это не очень важно. Думаю, российское общество довольно равнодушно примет смену власти.

Да, довольно большое число людей в предыдущие годы хотели, чтобы Путин сохранил власть. Но эта доля неуклонно снижается. Сейчас твердое ядро «путинцев» уменьшилось до чуть больше трети сограждан.

«СП»: — Чем вызвано затянувшееся внесение поправок в Основной закон — после наскока, с которым Кремль объявил конституционную реформу? Кремль держится какого-то плана, или меняет планы на ходу?

— На мой взгляд, это однозначно импровизация. Затягивание внесения поправок связано исключительно с непродуманностью первого шага. Никаких внутренних оснований для изменения Конституции, по мнению многих, просто не было. Не было экономических, политических, правовых причин для такого радикального решения.

На мой взгляд, Кремль пошел на реформу из-за неудачи «транзитного маневра» с Белоруссией. Видимо, изменение Конституции планировалось в случае объединении России и Белоруссии в Союзное государство. А дальше все пошло-поехало… Пошла чистая импровизация, в ходе которой начали возникать скрытые противоречия правового характера.

Эти противоречия в Кремле пытались решать на ходу. И это нагромождало одну правовую проблему на другую. В итоге, сейчас число потенциальных поправок растет настолько быстро, что превращает ситуацию в абсурд.

«СП»: — Чеснаков в докладе говорит, что транзит может подорвать легитимность власти. Это так?

— Поправки точно не прибавят легитимности ни Конституции, ни режиму. Скорее, даже наоборот. Легитимность и действующего режима, на мой взгляд, держится на организованном консенсусе и пропаганде, но не на правовых основах. А уж после внесения поправок с правовой точки зрения режим будет и вовсе нелегитимным.

Явно обозначатся противоречия одних положений Основного закона с другим. А главное — непонятными окажутся функции Госсовета. Это центральная проблема. Поправки, судя по всему, должны ослабить судебную систему, парламент, и укрепить единоличную власть президента. Но как это сделать технически, как связать воедино — пока абсолютно неясно.

В итоге противоречия — социальные, правовые — нагромождаются. Легитимности это никак не прибавит, стабильности и социального порядка тоже. Напротив, мне кажется, поправки откроют возможности для внутренних конфликтов в правящей элите.

«СП»: — Как, по-вашему, Путин в каком-то качестве останется верховным правителем или отойдет от дел?

— Мое мнение не отличается от мнения большинства россиян. Изменения в Конституцию нужны Путину, чтобы каким-то образом сохранить власть после 2024 года, когда прекратятся его президентские полномочия. 47% населения именно так считает — это самая большая группа мнений.

— Путин пытается обеспечить себе личную безопасность. А это означает, что он пытается сохранить максимальное количество власти — не важно, в какой упаковке, и какими нормативно-административными изменениями, — считает экс-кандидат в президенты Болгарии на выборах в 2016 году, политик Пламен Пасков. — Противоестественно ожидать, что человек, который последние 20 лет жил как Путин, может поступить иначе.

Путин прекрасно понимает, что обеспечить безопасность он может только в связке с группой людей, которые обладают достаточным финансовым и административным ресурсами. Часть ресурсов этим людям дал сам Путин. Но не факт, что сейчас в группе нет системного предательства.Пенсионная реформа заставляет негодовать и звезд ТВ, и обычных граждан

Предательство, на мой взгляд, пронизывает путинское окружение. Даже члены ближайшего круга имеют счета и недвижимость за рубежом, их дети учатся на Западе. Одно это делает их уязвимым. То же можно сказать про российских олигархов, руководителей госкорпораций, министров.

В этой обстановке идет транзит власти. Я считаю — нет оснований говорить, будто Путин уходит. Иначе придется обсуждать, кто приходит вместо него? А на этом направлении, к сожалению, мы не видим политически-значимых фигур.

Это значит: если Путин уйдет, действительно есть риск, что реализуется «страшный сон» критиков режима. И в России возникнет гражданская война. И нет никаких гарантий, что в этой войне выдвинется новый Сталин, который возьмет ситуацию под контроль, стабилизирует страну. А потом «выстрелит» ею в новую эру — в шестой технологический уклад.

* АНО «Левада-Центр» внесена Минюстом в реестр некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента.

Цифра дня: у 4 миллионов стариков пенсии оказались ниже прожиточного минимума

Загружается...

Популярное в

))}
Loading...
наверх